На беседе, которой мы завершаем первое занятие в новых группах, от людей часто слышно примерно следующее: “Ничем таким прежде не занимался, стал ржаветь. Походил на йогу – скучно. Есть надежда, что в вашем тайцзи будет повеселее”.

То, что мы предлагаем формально – занятия в зале два раза в неделю, – вполне вписывается в общую картину того, как у нас принято “заниматься телом”: люди кто на фитнес ходит, кто в качалку, кто плавает, кто йожится или цигунит. Человеку, который прежде вовсе не занимался физкультурой, естественно, кажется, что зал два раза в неделю – это равносильно подвигу, и этого более чем достаточно. Но на уже упомянутой беседе он слышит метафору о том, что здесь мы учимся принимать пищу, а есть-то вы должны сами, дома. Что вообще-то практиковать нужно каждый день, а лучше – два раза в день. А в идеале практика – это образ жизни.

Я называю этот феномен столкновением двух мировоззрений:

современного фитнес-мировоззрения

и

традиционного мировоззрения самосовершенствования.

Попробуем рассмотреть, что заложено в каждом из этих двух подходов.

Фитнес-подход – это, с моей точки зрения, звучащие в реальностях современного мира отголоски эллинистической и христианской традиций. От греков нам достались, во-первых, культ красивого тела, а во-вторых, высокое понятие физической культуры. Первое сегодня в большинстве случаев выражается в самоугрызениях по поводу несоответствия собственного тела эталону красоты; второе выродилось в спорт.

Наследие христианской традиции – это разделение на духовное и материальное + уничижительное отношение к материи. В нашей культуре не принято “беречь тело смолоду”: люди стараются только выглядеть привлекательно, не беспокоясь о том, что у них внутри, под этой “одёжкой”. С возрастом беспокойство о здоровье тела начинает проявляться и нарастать, но быт, дом и вообще жизнь устроены так, что не предполагают регулярную, естественную заботу о теле и о здоровье вообще – за этим надо куда-то ходить. А дальше как: сходил, например, в качалку и так уработался, что всю неделю, чувствуя боль в мышцах, спокойно о теле не думаешь.

На другом конце – традиционное мировоззрение, в котором представлены следующие ценности:

- совершенствование

- питание жизненности

- искусство

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ

Идея совершенствования (修 сю) представлена в каждом из трёх Учений, составляющих основу китайского мировоззрения, – в конфуцианстве, даосизме и буддизме. Совершенствование – это путь превращения человека из человека в Человека, раскрывшего свой потенциал и способного служить реализации по-настоящему больших задач. Иначе говоря, совершенствование – это расширение масштабов функционирования и представлений о “я” вплоть до переживания, например, в практике буддизма, его (“я”) отсутствия.

ПИТАНИЕ ЖИЗНЕННОСТИ

Питание жизненности (養生 яншэн) – это культурная практика, с вариациями актуальная для многих традиционных китайских учений и направлений мысли. Питание жизненности – это забота о Здоровье во всех его проявлениях, как телесных, так и психических, направленная на поддержание жизненных сил, ресурсности и функциональности человека. Можно сказать, что это детально разработанная практика заботы о качестве и продолжительности жизни.

ИСКУССТВО

В отношении к искусству китайская традиция, конечно, не уникальна: в любой культуре во все времена высоты мастерства в любом искусстве достигались упорным и регулярным трудом. В Китае есть термин, который ёмко выражает идею того, что мастерство коренится в практике: это слово гунфу (功夫), которое означает одновременно и регулярное делание, и мастерство, как результат этого делания. То есть вот чёткий акцент: мастерство обретается не иначе, как благодаря практике.

Каждая из эти трёх ценностей делает идею практики главенствующей в образе жизни человека. Если человек встал и движется по пути самосовершенствования / питания жизненности / искусства – это, что называется, не профессия, а “диагноз”. И практика в таком случае – это и болезнь, и непременное лекарство.