Записано со слов Александра Житомирского

Если бы каллиграфию, как живое искусство, заменило бы книгопечатание, которое там существовало уже больше тысячи лет, то... этого не произошло бы. Если бы речь шла только о том, чтобы был красивый шрифт, то вот они создали красивые шрифты и научились бы их печатать, то есть размножать.

Но такое не могло бы считаться каллиграфией, потому что каллиграфия это живое. Это то, что постоянно имеет дело с непредсказуемым, потому что китайская бумага с водой, это как промакашка с водой — это постоянный элемент непредсказуемости, который должен быть оформлен на ходу.

Это то, что решается в каждое мгновение, и это не может быть напечатано, потому что это внутренняя практика. Практика переживания каждого момента, через который я контачу с бумагой, посредством кисти и туши.

Разнообразные приемы, которые вызывают такое дребезжание или непрокрашенность, трактуются китайцами как образы древности. Потому что древняя каллиграфия, которая выбита на камне, не похожа на свежепостроенный дом. Много существует таких приемов, которые делают это искусство живым — это не просто красиво написать, а еще лучше напечатать.

Есть правило, как держать кисть. Это трудно, но в итоге дает потом свободу. Потом выясняется, что без труда, который ты первоначально вложил в правильное удержание и использование кисти, тебе не будет свободы. Каждый элемент имеет определенные правила письма и вариации этих правил.

И вот, собственно говоря, через это всё люди познают и прикасаются к первоисточникам, которые отстоят во времени на две-три тысячи лет — соприкасаются с древностью, переживая то, как писал тот или другой мастер, считывая, как это у них происходило.

Давным-давно, в далёком '20-м... 
Знакомство с каллиграфией в Живой школе