Небольшая статья Александра Житомирского, руководителя центра «Уцзимэнь», в помощь начинающим. Это его личный опыт столкновения с трудностями «входа в практику» и преодоления их.

Больше сорока лет назад мой образ Тайцзи был сформирован телевизором – случайными кадрами утреннего пекинского парка с бабушками и дедушками, медленно и красиво двигающимися, – и несколькими абзацами плохо переведённых с английского книжек про «загадочное внутреннее боевое искусство тайчи», где вместо обычной силы используют внутреннюю энергию. Образы бабушек и дедушек с трудом накладывались на миф о всесокрушающей мощи энергии ци, но завораживали меня, молодого обладателя коричневого (почти чёрного) пояса по карате.

Мне казалось, что я уже почти готов к раскрытию самого главного секрета – и именно тогда я и встретился со своим первым наставником, господином Ма Вэйли. Наверное, я чем-то приглянулся ему, возможно, своим безумным желанием и верой в него, абсолютно ничем не обоснованной. Он на первой же встрече сказал, что попробует мне что-то показать, то есть попробует быть учителем. Тогда я, естественно, не подозревал, что это означает, что мне нужно сделаться учеником.

И вот моё желание так вот двигаться, как те дедушки и бабушки, выучить эту самую форму и получить секреты её применения, увенчалось тем, что меня поставили стоять, и раз за разом, приезжая к господину Ма домой, я стоял и стоял, стоял, потел и дрожал. Стоял я в высокой позиции кайлибу, в нашей базовой стойке. А он сидел и смотрел, вместо того, чтобы «учить меня тайцзи», и говорил мне, что я очень напряжён и мне нужно расслабляться. Когда же выдавалась возможность поболтать, я рассказывал о своём глубоком понимании боевых искусств и делился тем, как, я думаю, правильно заниматься Тайцзи – в общем, потешал, должно быть, изрядно учителя Ма.

Мой внутренний ропот рос, потому что прошёл уже не один месяц и не два, а меня, как мне казалось, так и не собирались учить. Стоял я, правда, добросовестно и постепенно даже сделал это регулярной ежедневной практикой, на чём и настаивал Ма. Тем не менее, приходя к нему, я постоянно пытался вытянуть, выудить, спровоцировать его хоть на что-нибудь, что я считал необходимым. Он же мягко и неуклонно поддерживал мой интерес, но не поддавался на провокации: я получал в ответ невозмутимое, добро-хитрое лицо и реплики вроде «вставай в столб» и «надо ниже».

Прошло практически полгода, а всё, что я получил от наставника, были указания стоять в кайлибу, расслабляться, а затем вращать поясницу в этой же позиции. Моё отчаяние нарастало, и в какой-то из дней я решил, что, видимо, бороться бесполезно и будет так, как задумал наставник: хочет учить - будет учить, не хочет - не будет. Меня хватило на то, чтобы всё-таки прийти. Я пришёл и сел в ожидании чая, который мы с ним обычно пили. Просто сидел и ждал. Через какое-то время он сказал, улыбаясь: «Ну, теперь начнём заниматься».

То есть у меня ушло практически полгода на то, чтобы отложить в сторону свои фантазии по поводу предмета и того, как и чему меня должны учить. Моя вера в наставника была, честно говоря, идиотской, и держалась главным образом на том, что он китаец, как будто это само по себе что-то гарантировало.

Сейчас, когда ко мне приходят на занятия новые люди, у каждого из которых за словом «Тайцзи» стоит некий образ, ни на первом, ни на втором занятиях они не получают ничего, что этому образу соответствовало бы. Естественно, есть возможность уйти искать «своё Тайцзи» где-то в другом месте. Можно даже найти, ведь спрос рождает предложение.

Вы пришли красиво двигаться — а Вас заставляют делать часовую разминку. Это может быть похоже на то, как если бы вместо театрального представления Вы проводили время спектакля в гардеробе, да ещё и за деньги.

Действительно, каждый уровень освоения Тайцзи цюань может быть весьма непохож на другие: строительство дома начинается с рытья ямы для закладки фундамента. Без внятной мотивации довольно сложно заниматься «рытьём ямы». Внятная мотивация — одна из необходимых опор. Другие — харизма ведущего, Ваш с ним резонанс и Ваше ему доверие.

Большинству из нас свойственно не открывать что-то новое, но выискивать в новом подтверждение старому, уже известному – радоваться радостью узнавания. Это может казаться двигателем, но в действительности это тормоз, палка в колесе. В Чань о том же самом говорит известная притча об ученике, которому учитель продемонстрировал состояние его ума, не готового к учёбе, наливая чай в уже полную чашу.