... и о том, почему мне видятся важными эти встречи

Предисловие к одному из Пиров. Записано со слов Александра Житомирского.

Пиры Духа — наши регулярные онлайн-встречи, посвящённые совместному любованию каллиграфической классикой.

Первое. Мы с вами вырваны из контекста. Мы живем далеко от места, где это бьёт ключом. Соответственно,

мы сами должны каким-то образом организовать себе поддержку и заботиться о взращивании мотивации.

Такие вещи проще даются, когда вы вставлены в то, что естественно происходит, в контекст — так это для китайцев: они сами составляют сообщество, которое их поддерживает.

А у нас есть маленькое сообщество. И мы можем оказывать друг другу поддержку, которая очень важна для того, чтобы продираться через трудности, которые испытывают все, кто занимается тем или иным искусством, практикует.

Есть еще один очень важный аспект. Китайцы славятся своим прагматизмом. Они действительно очень прагматичны: у них даже такое абстрактное искусство, как каллиграфия, обросло массой всяких полезностей, которые предлагаются в качестве сопутствующего или даже главного «товара». «Занимаетесь каллиграфией — будете здоровы». Это на самом деле так, просто выдвигать этот аспект на первое место, конечно, несколько нелепо.

Но есть и другая правда о китайцах. Они очень страстные. Да, они умеют эту свою страстность держать в узде, потому что несколько тысяч лет теснейшего человеческого общежития и конфуцианство научили их со своими страстями правильно обходиться. В большинстве случаев, по крайней мере, в случае людей культурных, эта страсть всегда в нужной колее, но, даже будучи в колее, она все равно даёт очень много сил. Поэтому, когда китайцы практикуют что-то, в этом много страсти, много силы, много жизни. Не показных, не наружу, а настоящей любви к своему Делу.

Мы же, будучи оторванными от их традиций и от таких образцов, которые глубоко живые в своей практике, часто относимся к этому, метафорически выражаясь, так: мы любим океан за то, что можем мыть в нём ноги. Вот я пару раз в неделю сажусь пописать, получаю с этого какой-то там бонус в виде прекращения суеты — и это вся моя каллиграфия? Конечно, нет, так не работает. Работать будет,

только если есть любовь к каллиграфии и представление о том, что это такое вне зависимости от меня самого.

Это предмет, который жил долго без меня и без меня проживёт. Каллиграфия есть сама по себе. И интерес к ней самой по себе – этот интерес и есть подлинная мотивация, чтобы корпеть над несчастными чёрточками. Потому что, как правило, если не складывается эта вот мотивация, любовная или страстная, то два года – и всё, и чёрточки закончатся. Так обычно это происходит. То есть, если за это время из первой влюблённости возникает любовь – а это ведь чудо, – тогда есть шанс продвигаться этаж за этажом вглубь. И это

исследование каллиграфии с любовью даёт возможность расти.

Невозможно расти, уткнувшись в свои каракули, иначе это какой-то особый мазохизм – просто ценить муки первых нескольких лет практики.

Рост заметен. Мне сложно сейчас вспомнить, что я мог 25 лет назад любить и ценить в каллиграфии. Но я думаю, это была совсем другая каллиграфия, совсем другие образцы, чем то, что я люблю сейчас. Я надеюсь, что и это поменяется. Смена того, что вам там нравится, что вам там остро, - это показатель того, что вы скорее всего не барахтаетесь по поверхности, а продвигаетесь внутрь, вглубь.

И оно чудесным образом подпитывает наши старания в собственном письме.